О Петре Тимофеевиче и его храме

Начало обычно для истории Русского Севера: странствующие монахи решили срубить на одном из прибрежных холмов храм. Престол освятили в году 1493 во имя великомученика Георгия или, как здесь говорят – Егория Храброго; церковь сладили летней, без печи, и это обстоятельство сильно повлияло на долгожитие храма. Беды обходили его стороной, вплоть до финской войны, когда советская артиллерия прямой наводкой била по церкви. Но и здесь Господь отвел: ни один из снарядов в цель не попал.

К тому же времени относятся и первые воспоминания Петра Тимофеевича Владимирова, нынче – отца Петра, монаха Александро-Свирского монастыря, смотрителя Георгиевской церкви. Родился он здесь, в нескольких километрах от храма. Семья была крепкая, отец строго следил за исполнением церковного правила в доме, хотя за стенами соседи с иронией смотрели на Владимировых, скоро эта ирония стала привычной.

Потом, после финского концлагеря под Петрозаводском, после войны и армии женился Петр Тимофеевич, стал шоферить в колхозе. По воскресеньям Библию читал, отцовскую, привезенную из Соловецкого монастыря. В храм вернулся спустя многие годы. Вспоминает, что притянуло его, мимо храма жизни не стало. Что в церковь-то в ту пору одни бабушки ходили, люди за спиной шушукались, дескать – умом тронулся мужик, не иначе. Жена напала и дети, и все, – дома скандалы: "Зачем позоришь нас, дурак?"

– Открыл Библию, читаю, что если преступаю душу пред Господом Богом, готовить надо душу свою к искушениям.

Семья не приняла новой жизни отца Петра, вернулся он в родную деревню, своих устроил в Подпорожье и остался один в отцовском доме.

А в 1993 был большой праздник, с актерами, людьми на трибуне. Чествовали люди 500-летие храма. Перестройка и свобода переполошили местных, собрал отец Петр общину. Ненадолго. В райцентре пояснили разницу между церковью и государством, после новой постановки задачи общинники быстро разбрелись по домам.

А храм меж тем рушился. Строители дорожные замки сломали, ночевали там, стекла-рамы повыбивали, стол сделали, пили, в карты бились. Страшно смотреть было. Бомжи ночевали, сена нанесли, курили-пили. Молодежь хаживала, шалели там. Все это старика и тронуло. О-о-о-ой как тронуло. Ложится спать, один храм в голове: церковь ведь! Перебирает всех мужиков в деревне, они неверующие, храм им не нужен. Оказалось, один он верующий-то остался, а значит, кому же заняться, как ни ему?

Сам раздобыл материалы, привез из Лодейного Гену-плотника. Поначалу и тот домом отпирался, потом батюшка его благословил, и поехали в Юксовичи. Доски, кирпич Петр Тимофеевич возил, помогал маленько, а Гена строил. Так доселе и живут-работают вместе. Бог помогает.

Нынче у храма другая жизнь: недавно отписали Александро-Свирскому монастырю, скитом сделали. А Петра Тимофеевича постригли в монахи там же, в монастыре. Теперь он – отец Петр.

kd